Я переехал в Бостон в январе 2021 года. На тот момент за плечами было восемь лет в финансовых функциях в Москве: финансовый аналитик, потом финансовый контролёр, последние два года — заместитель CFO в средней FMCG-компании. В США я сразу пошёл на позицию financial controller в небольшой биотех-компании. Хорошая работа, хорошие коллеги, нормальная Бостонская зима, всё ок.
И параллельно — медленное и почти незаметное наблюдение: я перестаю понимать, что происходит с российской финансовой практикой.
К началу 2025 года это превратилось во вполне отчётливый разрыв. Российский законодатель за пять лет сделал сотни поправок к 127-ФЗ, переписал отдельные стандарты бухгалтерского учёта, ввёл новые требования к раскрытию у публичных обществ, изменил правила трансфертного ценообразования, фактически переписал главу про санкционное регулирование. Параллельно — российская финансовая наука и практика переходили на собственные стандарты МСФО-трансформации, формировались новые управленческие практики в условиях ограничений. Я читал об этом фрагментарно, в постах знакомых в LinkedIn, и понимал: за пять лет я проспал значительную часть.
Я работаю на американскую компанию, и текущая работа от этого не страдала. Но у меня осталась семья в России, недвижимость, инвестиционные интересы и возможность через 3–5 лет вернуться на консалтинговую работу с российскими кейсами. Терять русский профессиональный контекст за полгода-год было досадно. И я задумался об образовательной программе.
Почему именно российская программа, а не американская
В США у меня уже идёт CPA. В моём районе Бостона есть как минимум три mid-MBA-программы (Babson, Northeastern Online, MIT Sloan) с executive-вечерним форматом. Я мог пойти ещё и туда. Но это другая логика: американская программа учит работать в американской системе, и для моей текущей роли в США это полезно, но для российского контекста — не очень. Россия и США в 2025 году — это два радикально разных финансовых поля, начиная с базовых стандартов учёта и заканчивая ролью CFO в компании.
Если задача — сохранить русскую финансовую квалификацию, нужна именно российская программа. Это очевидно постфактум, на старте я полтора месяца пытался убедить себя в обратном.
Как я выбирал
Параметры, которые я задал себе в начале 2025 года: — Полностью онлайн (я живу в Бостоне, очно невозможно). — Программа, признаваемая на российском рынке (то есть с лицензией и записью в реестре ФРДО). — Программа уровня переподготовки, не повышения квалификации (мне нужен был полноценный диплом, не сувенир). — Преподаватели — действующие практики в России 2024–2026 годов, не профессура, читающая лекции 2018 года. — Стоимость в коридоре 200–500 тысяч рублей (для Бостона это не катастрофическая сумма, а серьёзная инвестиция, но не безумие). — Расписание, совместимое с моей работой в США: 8 часов разницы с Москвой означало, что прямые трансляции для меня в основном с 5 утра по бостонскому времени, и это нерабочая опция.
Я просмотрел около десятка программ. Часть отсеялась сразу из-за отсутствия диплома о профпереподготовке («сертификат частной школы» — спасибо, не надо). Часть — из-за расписания (только в живом эфире вечером по Москве, без записи). Часть — из-за откровенно слабой программы. К июню 2025 года у меня осталось три кандидата.
На чём остановился
В конечном счёте я выбрал программу, на которую вышел через рекомендацию двух знакомых CFO в Москве. Это был полноценный актуальный курс для финансового директора — программа профессиональной переподготовки в формате онлайн с записями всех лекций, домашними заданиями с обратной связью от преподавателей-практиков, итоговым проектом и дипломом, попадающим в реестр ФРДО. Длительность — около девяти месяцев. Учился я с июня 2025 по февраль 2026 — параллельно с американской работой, по 6–8 часов в неделю.
Что в программе оказалось важным
Несколько неожиданно — самым ценным были не блоки по МСФО (тут я был неплохо подкован) и не блоки по налоговой части (это легко догнать самостоятельно). Самым ценным оказались два модуля: финансовое моделирование на стороне CFO в условиях российского рынка 2024–2026 (когда в обороте плавающие ставки, валютные ограничения, разрывы платёжной системы) и стратегическое планирование при ограниченном горизонте.
Это были блоки, которые я не мог получить в США в принципе — там просто другая экономическая среда. И именно эти блоки, как оказалось, делают программу для меня окупаемой не на бумаге, а в практике.
Сколько это стоило в долларах
Программа стоила около 380 тысяч рублей в 2025 году. По курсу того периода это было примерно 4 100 долларов. По сравнению с executive-вечерней программой Babson за 38 тысяч долларов — это в 9 раз дешевле. По сравнению с американским CPA-обучением (если докупать через специализированных провайдеров) — сопоставимо. По соотношению цена-актуальность для русского профессионала, у которого есть интерес сохранить связь с российским рынком, — лучшее, что я нашёл в 2025 году.
Оплачивать программу из США потребовало небольшой бюрократии: банк-карты SWIFT-прохождение, сверка с российским банком, выпуск платёжных документов. Это занимает 3–5 рабочих дней в текущих условиях, но выполнимо.
Что я получил
Диплом о профессиональной переподготовке, попавший в реестр ФРДО. Восстановленную связь с российской финансовой практикой 2026 года. Понимание, что я могу через 2–3 года вернуться на консалтинговую работу с российскими кейсами без долгого «выкарабкивания» из устаревших знаний. И, что особенно ценно, — пять рабочих контактов с практикующими CFO в Москве, выпускниками той же программы, с которыми мы переписываемся в Telegram-канале выпускников. Это та сетевая часть, которую дистанционно сложно получить иначе.
Стоит ли так делать русскому экспату с 5+ лет в США
Зависит от того, нужна ли вам связь с российским рынком на горизонте 3–5 лет. Если да — да, это работает. Если нет — лучше инвестировать в местные программы.
И ещё один прагматичный момент: американский работодатель (если он не русскоязычный или не имеет связи с Россией) российский диплом о профпереподготовке либо не оценит вообще, либо оценит как «дополнительное образование» в нейтральной графе. Это не недостаток, это просто реальность: каждый рынок ценит своё. Поэтому решение про российскую программу — это решение «для себя и для русского рынка», не «для текущего работодателя».
Я не жалею. Через год-два после окончания мне будет видно, окупится ли это карьерно. На 2026 год я могу сказать одно: за полгода интенсивной учёбы я закрыл тот разрыв с российской практикой, который мог расти ещё пять лет, и который потом было бы догонять в полтора-два раза дольше. Это, пожалуй, лучшее обоснование инвестиции в обучение, какое можно сформулировать.